.

.

Светлый гений истории
отступал, отходил,
растворялся в просторе
между этих могил,

и достиг, неоплаканный,
Елисейских полей
по щербатому камню
этих древних колей.

Так и жизнь легконогая,
лишь настанет черёд,
этой самой дорогой
от меня ускользнёт,

в кипарисовой поросли
на сырую хвою
не без скорби отбросив
оболочку свою, —

неотличная более
за изгибом пути
от всего, чем до боли
дорожит во плоти:

от всего позабытого,
что мерцает у ног,
что травой перевито
или врыто в песок,

от всего горьковатого,
чем тревожится сон
искалеченных статуй
и разбитых колонн;

от вечернего зарева,
луговой слепоты;
от обрывка гекзаметра
с погребальной плиты.

.

.