Weltschmerz.FM

Home / elegies

Не окончательна…

. . Не окончательна, время, твоя пустота. Родины нет – но остались родные места: мягкая копоть на лбах умирающих статуй, дым торфяной, маслянистый графитовый свет, стрелки и складки, размытые сизым сфумато – тысячи верных примет. Стройная речь, заглушённая свистом лихим, […]

Read More

Проезжая через Эпир

. . L. A. Кто мы сегодня?                          –  Надёжное зрение скажет. Что мы сейчас?                           –  Ворожба обступающих гор: ближние кряжи – когтистая, жгучая тяжесть, волчьи утёсы, наждачные срывы ущелий. Дальше – эфир, заштрихованный лёгкой пастелью, груды фиалок, осыпавших юный простор. Так же […]

Read More

Ein Blumenstrauß für Hölderlin. I.

. . Так же, как слово – с дыхания, мы начались с тихой, мучительной нежности: той, где беззвучно блещет и плещется жизнь. (Вот он, запретный ручей, он несёт нас вдоль гибких излучин, прочь по цветным желобам, в мельтешении пёстрых шутих, робких, […]

Read More

Die Heimkehr

. Auf tausend Wegen kehr’ ich heim /Dornenreich/ I Словно ступая по детским своим покрывалам, полуистлевшим, разбросанным в хаосе сна, я прохожу по дворам, где когда-то играла, и повторяю себе, что ещё не бывала здесь совершенно одна — да, совершенно […]

Read More

Ein Blumenstrauß für Hölderlin

. . Много любви запечатано в смертную плоть, мало выходит вовне, но и малости хватит, чтобы, как сад, пламенеющий в летнем закате, млела судьба, и бесцветное время цвело, чтобы в свечении, с детским дыханием схожем, плыл человек, излучая сухое тепло, […]

Read More

Эгнатия

. . И гул колоколен, и выхлопы рыночной брани, и тёплый фраппе в пенопластовом липком стакане, и римские камни, слепящие блёстками слёз – бессмысленно-много прохожему дарит великий цветной карнавал, но его безымянные блики, скользнувшие мимо и сквозь, сойдутся лучами за гранями […]

Read More

Accepit

. . Собираясь уйти, заглядишься в окно, залюбуешься бездной знакомой, и полюбишь свой век за себя самого, за изъяны свои и надломы, за постылую хилость коленей и рук, за пустыни внутри и пустыни вокруг, где шмели и капустницы пляшут у подножий […]

Read More

Empyreton

. . Свет воспаления. Город – оплавленный ров. Мысль изнывает, взобравшись полудню на темя. С полых вершин, с безволосых дневных черепов, видно одно – океаны горячечных снов, зной катастроф и порывистый жар эпидемий. Олово смога, и в смоге дрожат факела […]

Read More

Дельфийское

. . Вот так и слово в памяти немой: как млечный свет, придавленный листвой, тяжёлым духом илистых затонов, копнами трав, где вздрагивают сонно звериный стон и ропот громовой. Вот так и наш невысказанный миф: как хмурый сад, глядящий на обрыв, […]

Read More

Весна 2014

. . Теперь он сам себе невыносим, усталый голос памяти и крови, и только ждёт, когда его укроет змеиным сном, песком переливным. Врождённый человеческий закон, не выдержавший собственного роста, лежит, как рассыпающийся остов, так обнажён и так опустошён, как будто […]

Read More