.

.
Д
олинами мягкими сон простирается так же

Как горняя жизнь. Где церквушки пасутся в траве под порывами
ветра

И жуют и жуют их покуда не станут картинками
И одна не размоет другую ладами плагальными. Иногда
Две луны или три с дозором проходят. Но тут же теряются
Где замедлила шаг красота там и длится как будто небесное тело
Не имеет материя возраста. Только меняться умеет. Если хочешь с начала взгляни

на неё
Если хочешь с конца. И спокойно течёт возвращение вдаль пока ты

наблюдаешь, как будто совсем безразличный
Но всё-таки тянешь швартовы в пустую Миртойскую бухту
Ни единой оливы не теряя из виду
Ах Море когда ты глаза открываешь как всё обновляется!
Как мы в детстве обняли друг друга пока наши родители в лунки играли!
Посмотри, что за бурю бурлит сновиденный сирокко в недвижимых водах —

и как надвое их разделяет!
На одной стороне я проснулся и плачу об игрушках которые

у меня отобрали

На другой засыпаю

В миг когда Элефтериос уходит когда пропадает Иония
Только холмик виднеется с нежным изгибом покрытый курчавыми

травами

А напротив него контрфорсы суровые

Где от всякой случайности можно укрыться. Тем временем беженки-пчёлы
В эскадрильи сбиваясь гудят и старушка в улове несчастья
верный способ находит
чтобы скудных её драгоценностей детям и внукам хватило

Пустого и кубарем катит опасность тебя — и не замечает
Как и сам ты однажды решился её не заметить.

Это всё понарошку конечно одежда которую носишь подкладки
не вывернув

Там где кляксы с монетами соприкасались
Словно грязь со святыней

Как странно

Как невнятно живём мы! Но только за это и держимся
Голубок базилика зелёный как я целовал тебя лёжа

в постели

И в бумагах моих бессвязные ветры два или три
Чтобы кругом пошла голова у морского простора

Но исполненный мысли и разума каждый корабль продолжал свой маршрут
Событья шатаются и падают прежде чем
люди

И у тьмы не найдётся керосиновой лампы

Где теперь он Милет где Пергам где Атталия где
Констан -Константи -тинополь?
Из тысячи снов один остаётся бессонным зато навсегда

Артемида моя Артемида придержи ещё лунного пса
Он зубами схватил кипарис и Вечные обеспокоены
Погружается в сон человек облитый Историей
Вперёд же со спичкой в руке пусть она словно спирт полыхнёт

Это только Поэзия
То, что останется. Справедливая честная твёрдая

Как, быть может, и знали её первозданные люди
Справедливая в терпких садах и в ходе часов непреложная.