Мой самый неизъяснимый,
кто был со мной, видят боги,
в святилищах Элевсина
и Аппиевой дороги, —

единственный, вхожий в тайны,
кто смог, как и я, сродниться
с аттическим нежным камнем
и книжной степной страницей,

единственный, кто мне дорог
поистине равноправно
с ветрами на косогорах
и горечью разнотравья, —

держи мою руку крепче
и вместе иди со мною,
пока меня соком млечным
и смолью ночной не смоет,

покуда, как в пошлом фильме,
мой образ в закат не канет,
железистой красной пылью
проплыв над известняками,

чуть видимый след оставив
и горсть оправданий жалких:
что имя твоё прославил
в песках, сорняках и гальках.

.

.