.

Из предсказаний ли, из сновидений ли
хлынув на мирный простор,
век подступил, как разгул эпидемии,
как припозднившийся мор.
Заворожённый своим заражением,
из ветряной кутерьмы
каждый следит за незримым кружением,
медленной пляской чумы.

Бледным пожаром охвачено близкое;
город в лиловых повязках гибискуса
мечется, бредит, дрожит;
вечер ступает на пыльные сходни и
строго несёт над земной преисподнею
огненные миражи.

Слух различает – легко, но пока ещё
робко, растерянно, непонимающе –
дальний раскатистый шум:
отзвук всего, что исполнится, прежде чем
нас оплетёт бесноватыми смерчами
мутный косматый самум.

Пламя взметнётся тугими бурунами.
Дальше – ни слова, ни сил.
Где ты, Европа?..
…………………………..– За дымом. За дюнами.
За шеломянем еси.

Тени грядущего и современного
входят в квартиру смурными шеренгами,
топчутся возле стола;
над холостыми, бумажно-кофейными
днями моими свистит суховеями
юго-восточная мгла.

Так биографию – нищую, хворую –
гонят силком в мировую историю,
будто в штрафной батальон:
прочь под огонь из насиженной камеры.

Имя моё уже вписано намертво
в рваную книгу времён.