.

.

Восьмого августа, сегодня ввечеру
Разбился на небесном мелководье
Мой старый дом, обжитый ящерками, с воском
Оплывшей свечки на комоде
Открыты окна двери
Мой старый дом сгружает в ночь
Тяжёлый груз пустыни –

Смятённые чужие голоса и те, что
Ещё текут в листве, сияя, словно
Таинственные тропки светлячков
Из сердцевины жизни, обращённой
К белкам холодных глаз
Туда, где Время замерло и свет
Луны с её щекой надтреснутой

Моей щеке сигналит безнадёжно –
Какой-то тёмный шелест начинают,
Как вновь прихлынувшая старая любовь:
«Не надо». И опять: «Дитя» «Не надо»
«Зачем тебе» «Когда-нибудь ты вспомнишь»
«Дитя моё, русоволосое дитя»
«Я так тебя люблю» «Скажи всегда» «Всегда».

И, словно в алчность чёрных
Напополам разломленных садов,
Погасшее, обугленное, разом
Ныряет всё, чем был ты
И мутная волна растёт из мыльной
Воды твоей души, где в каждом пузырьке
Бессчётные минувшие закаты

Дрожащие в вечернем свете створки окон
Мгновение, когда ты мимо счастья
Прошёл, как мимо спрятавшейся песни
И о тебе заплакавшая девушка –
Святыня клятвы и объятия
Ничто, ничто напрасным не было
Восьмого августа, сегодня ввечеру

Из зелени подводной вышел снова
Всё тот же трепет нескончаемый
По одному и вместе перешёптывая листья
Твердя себе под нос на райском арамейском:
«Дитя моё русоволосое смотри
Ты сгинешь здесь, чтобы спастись вдали»
«Ты сгинешь здесь, чтобы спастись вдали».

И внезапно, как прошлое и как грядущее, зримые:
Все моря, цветами покрытые, мне по лодыжку
И я, как всегда, один, но не одинокий,
Как в юности, помню, когда я шагал и справа
От меня летело пустое место,
А вверху, высоко, шёл Арктур за мной следом,
Всех страстей моих святой покровитель.

.

.