.

.

По мере того как мы осваиваем пространство, пространство осваивает нас. Из наших городов невозможно уехать: их ландшафты едины с нашим сознанием. Город – человеческий мир, и человек – недолговечный слиток образов мира.
Сквозь мои глаза проносятся десятки больших и маленьких городов, но вжиться глубоко и по-настоящему мне до сих пор пришлось только в два. Эти короткие записи – о том, как преломились в петербургских зрачках городские пейзажи Фессалоники.  Я выхожу на июльскую Эгнатию, распаренную и пёструю, и где-то на дне моей мысли скользит, как призрачный диафильм, перспектива Невского проспекта. Я выхожу в чернильных ноябрьских сумерках на Невский проспект, и моя походка вспоминает выбоины на тротуарах Эгнатии.
Читая мои записки, можно заметить, что я не пишу от первого лица, но настойчиво обращаюсь к кому-то – неизвестному и, скорее всего, несуществующему. Я не надеюсь, что другой петербуржец разделит со мной мой путаный маршрут, петляющий между Певческим мостом и виллой Фернандес. Мой собеседник и мой герой  условен и бестелесен, а его прототип – всего лишь мой собственный опыт. Но, тем не менее, какой-то отблеск его может обнаружиться в каждом, в любом путешественнике и любом эмигранте, а среди россыпи цветных слайдов, из которых состоят эти эссе, вероятно, найдутся и такие, что помогут прохожему вглядеться в фессалоникийские улицы чуть пристальнее, чем обычно.
Я не хочу писать ни путеводителей, ни эмигрантских дневников, ни подборок исторических фактов. Всё, что я хочу сделать – это маленький гербарий из прозрачных цветков, расцветающих на сетчатке, альбом с размытыми акварелями. Никаких иных смыслов у этой книжки нет и не будет.

 ⇒