.

.

Увы, не свет, а судорожный страх
стучит в груди,  толкается в висках,
из года в год становится телесней,
стоит в глазах пластинами слюды,
а ты тяни на разные лады
его глухую, проклятую песню:

о терпком загнивании плодов,
об остовах бесцветных городов,
проглоченных зыбучими песками,
о хрипах рассыхающихся стен,
о женщинах с ухмылками гиен,
с костистыми кофейными щеками,

о ржавчине, крадущейся бочком,
о детях, засыпающих ничком
под мертвенным больничным ночником,
о хищных пятнах плесени и сажи,

о крови и мелеющей земле,
о медленно дряхлеющей земле, –
и всё солжёшь, чего о ней ни скажешь.