.

.

Одиннадцатое августа, край обрыва, и никого вокруг,
Ни человека, ни дома. Только слышится гомон, гомон
Голодных волн, грызущих тоску твоих
каменоломен старых,
Рудников пожелтевших лет с чёрным псом огромным

«Гав», – любовь. «Гав», – отвержение. «Гав», – Мария и
Волхвы с дарами. «Гав», – всё, что было тобою нажито
Год и место рождения? Вероисповедание? – Оставьте графу пустой.

Тем временем под стеной,

Где ещё пара-тройка затёртых гербов виднеется,
Под отвесной, как рукописи столбец,
Проходят Уго со своими Августинами, с охотничьими своими
колокольчиками и прочими побрякушками простолюдинов
На флейтах. А за ними – несметное чёрное войско.
Сирены. Скорая помощь. И справа на дальнем плане
Громадный танкер с лесом подъёмных кранов,
Плывущий на запад и удаляющийся.

Примерно так же и мы. Кто-то вернётся. Но
Ничьё беззвучное тело, в котором толкутся сонмы
Прикосновений памятных, мгновенно не открывается,
Как обрушивается, бывает,

глыба зла

или глыба правды.

И похоже, что, как из глазниц изъятые
Мертвецов старинных, темны, хотя бы

Даже свет несли нам, все наши боги,

И ещё никто (так влюблённым, ресницы смыкающим,

Показаться может, что на мгновение им открылись ткани грядущего)

Не сумел разглядеть в них того, что
Первой страсти подобно: чудеса и сплошные развалины.

Ах, да что тут сказать! Едва успеваешь

Стон испустить, как ветра порыв тебя наземь отшвыривает.

«Гав», – любовь. «Гав», – Иуда с его похищенным взглядом

«Гав», – все расстояния мира и давнишние времена
И ни звука потом. То, чего Бог пожелал,
Душа моя, пока что бессмертная, всё же расслышала
Пёс припомнил значение лая

И теперь понемногу

Возвращается твердь. И к живым возвращается сущность их

Вновь мигать начинает маяк на своём старом месте

И медлительный дом ярко-красного цвета
Перед мысом на рейде стоит с зажжёнными окнами
Палисадники тёмные травы жуют
И ты видишь, как, смутная, с самого неба нисходит
С корзиной трепещущих фрезий

Богиня покоя.

.

.

 


11 августа – местный церковный праздник на о-ве Корфу, посвящённый чуду св. Спиридона Тримифунтского о снятии турецкой осады в 1716 г.  Дальнейшие упоминания стены с гербами (венецианские геральдические львы действительно сохранились на стенах как Новой (Фортецца Нуова), так и Старой крепости Корфу) и  проходящего под нею войска также могут быть аллюзией на эти события. Если моя  гипотеза верна, то Уго – скорее всего, Уго Фосколо, итальянский поэт, родившийся на Корфу в 1778 г. Личность Августины  пока не установлена. Вместе с тем, сочетание  флейты и колокольчиков не может не напомнить о “Волшебной флейте” Моцарта (Silber-Glöckchen, Zauberflöten / Sind zu eurem Schutz vonnöthen), хотя у меня нет никакой уверенности в правильности этой ассоциации. В целом, истоки образности этого фрагмента остаются тёмными. Медлительный дом на рейде – очевидно, брандвахта.