.

.

Немного места отмерено человеку,
и птицам дано то же самое – тесное, но
бесконечное!

Бесконечен тот сад, где я, едва рас –
простившись со смертью
(и прежде чем снова, личину сменив, она прикоснулась ко мне)
– играл, и всё было вровень с ладонью моею.
О, конёк морской. Или – блюм – пузырька хлопок.
Пароходик малины в протоках густой листвы!
И носовая мачта – сплошные флаги!

И зачем мне сейчас это вспомнилось? Но как будто вчера я был,
А после – долгая-долгая жизнь незнакомцев,
Или просто сама незнакомая. И сказать о ней – значит растратиться,
Будто влаги струя,
Что душа к душе связует пространства,
И ты, словно канатоходец, идёшь из одной Вселенной в другую,,
А под ногами твоими пропасть гудит. Или дойдёшь, или нет.

Ах, запечатлённые бледно на простынях мои первые страсти!..
Ангелы-девы,
Что с высот подавали мне знак продвигаться без страха – во всё.
Из какого окна я ни выпаду – море подставит
Свою конскую спину.

Вот огромный арбуз, где, бесхитростный, я поселился когда-то,
Вот и падчериц маленьких кудри, умевшие по наущению ветра
Извиваться над дымоходом!

Так слита с желтью голубизна, что взаправду теряешься.
И ветер суёт под оконные рамы птиц письмена,
Пока ты во сне наблюдаешь грядущее.

Солнце знает, что делать. Спускается внутрь тебя посмотреть.
Потому что снаружи ты –
Зеркало. В недрах тела обитает природа и мстит –
изнутри.

Как в священном дикарстве Отшельника или Льва,
Вырастает цветок твой, именуемый мыслью
(И неважно, что я из учения вышел туда же,
Куда волны сами собой меня выносили от века).

Немного места отмерено мудрецам,
И детям – дано то же самое, тесное, но
Бесконечное!
Бесконечна смерть – нет ни месяцев в ней, ни веков,
Средства и в ней повзрослеть – нет никакого. Так что
Всё по тем же садам или комнатам будешь бродить
С цикадой в руке – и будет цикада Зевсом,
Из одной вселенной в другую несущим лето своё.

.

.