.

(Сновидение)

.

Миг за мигом жарче вблизь, миг за мигом дальше ввысь
Миг за мигом берега отодвигаются
Высокие горы и в подоле у них невысокие холмики
С ладошку долина и море с ладошку становится

Последние птичьи конвои охраняют проходы
В тёмных травах морских и светлой смородине
Где, едва ощутимый, я двигаюсь

постепенно лишаясь балласта
И такая песня незримая

Совершенная благость такая во мне, что ни
Грусти ни даже восторга открытия не остаётся, и я,

Поцелуями благословенный, ещё моей кожей хранимыми,
Легчайший, всё выше взбираюсь,
Лазоревым золотом фра Анжелико залитый,

И так же, как из потёмок мёртвой воды
Является образ, одним только видимый
Любви ожидающим девам,
Так в видении преображённой земли начинает иное
Проступать понемногу

Глубоко в зеленящемся небе
От скорби обильной улыбку мою уберёгшем
И от солнечного ягуара – какую-то малую птаху,
Которая, словно дьячок, по обряду морских неизвестных
Краёв, распевает и ночью и днём, устремляясь

Миг за мигом жарче вблизь, миг за мигом дальше ввысь
Всё дальше от страсти всё дальше от власти людей
Немного осталось немного осталось

Уже всех воздыханий созвучия грянуть готовы хвалу
Небесному архипелагу:

Вот мыс Белодрёмный! Вот остров Малёнок!

Трезубица! Затуманец! Стремянный!

Майский камень! Дозорный!

Сияние! Лилово на слух, а в глазах всё становится
Розовым, и в рубашке воздушной, на голое тело надетой,
Шуршащей,

я плачу – оттого, что мне снова даровано

Ступать по коричневой почве, превосходной, охваченной морем,
Как в масличных садах моей матери в час, когда
Начинает темнеть, и горящей травы
Аромат поднимается к небу, и вдаль
Улетают, крича, с шелухою
Устричной в клювах, дикие чайки

На вершине холма – святой Симеон,
Над ним – облаков парусиновый лён,

Ещё выше – Архангел, и в глубоких глазах его только
прощение.

.

.


Ни одного из перечисленных Элитисом островов, разумеется, нет на карте, – но у каждого есть реальные прототипы. Обыгрывая названия островов Эгейского архипелага, поэт создаёт свою собственную «небесную географию», где Κιμμώνη – это, по всей видимости, Кимолос и Каммени, Λιγινό – о-в Глино (Лигно) близ Астипалеи и, возможно, Лигия (?), слово Τριαινάκι навеяно типичными названиями островов с тремя вершинами или мысами (напр., Трикери, Тристомо и т.п.), Aντύπνος – контаминация множества топонимов, образованных с помощью приставки «Анти», т. е.«напротив»: Антипарос (напротив Пароса), Антимилос (напротив Милоса) и т. д., Aλογάρης – о-ва Анаватис («Всадник») и Алогониси (буквально – «Лошадиный остров»), Ευβλωπούσα – нужно думать, синтез Эвбеи и ряда островов с названиями на –ούσα (напр. Идруса), Μάισσα – Фонисса (?). 

Быть может, стоило оставить все эти фантастические топонимы на языке оригинала и ограничиться транскрипцией?.. В поисках решения мне пришлось внимательно прочитать прекрасные испанские и примечательные английские переводы, заглянуть в итальянские, убедиться в том, что все переводчики избрали лёгкий путь, – и пойти по тяжёлому. Желание сохранить магию народного языка, очарование знакомых с детства созвучий, имён родной земли, на котором и зиждется весь смысл этого фрагмента, пересилило во мне формализм; в качестве искупительной жертвы я оставляю здесь этот комментарий.

Лазоревым золотом фра Анжелико… – скорее всего, имеется в виду “Благовещение” фра Беато Анжелико. С шелухою  / Устричной в клювах – ещё  одна прямая цитата из Дионисиоса Соломоса. Святой Симеон – здесь образ св. Симеона Столпника (поэтому “на вершине холма“) может перекликаться с образом Симеона Богоприимца на фреске фра Анжелико из монастыря Сан Марко, но едва ли это можно доказать или опровергнуть.