Сефардская песня

. for Ittay Sh. . . Этот свет неотступен и страшен, но дороже, чем всякий иной: это свет обречённости нашей, ослепительный жар проливной. Он течёт ручейками по коже, полыхает на радужках глаз, и какое объятье надёжней пустоты, обнимающей нас? Как влюблённый, […]

Read More

ДЕТСТВО И ЗАБВЕНИЕ А. Х.

. . 4. – И всё это было автоматическим письмом: ни воли, ни усилия, ни понимания. – А.Х. улыбнулась. – Неясное, но неискажённое бытие. Оно просто приходит и происходит. Глаза видят не то, что научены видеть, а то, что вливает […]

Read More

Βενετσιανικη ζωη

. . Η ζωή στην άγονη μακάβρια Βενετία Έγινε για μένα φωτεινή. Να τη, μ’ ένα κρύο γέλιο ατενίζει Το γλαυκό σαράβαλο γυαλί. Λεπτός αιθέρας δέρματος, γαλανές οι φλέβες, Άσπρο χιόνι, πράσινος ταφτάς. Σε κυπαρισσένια φορεία ξαπλωμένους, Ξεντύνει τους νεκρούς […]

Read More

Πιστος των μελισσων της Περσεφονης…

. . Πιστός των μελισσών της Περσεφόνης, Σου δίνω απ’ τα χέρια μου απλωμένα Μια στάλα ήλιο και μια στάλα μέλι. Είν’ άλυτο το άδετο καράβι, Κι ανάκουστο το βάδισμα των ίσκιων, Κι ανίκητος ο φόβος στη ζωή μας. Και […]

Read More

Ein Blumenstrauß für Hölderlin

. . Много любви запечатано в смертную плоть, мало выходит вовне, но и малости хватит, чтобы, как сад, пламенеющий в летнем закате, млела судьба, и бесцветное время цвело, чтобы в свечении, с детским дыханием схожем, плыл человек, излучая сухое тепло, […]

Read More

Эгнатия

. . И гул колоколен, и выхлопы рыночной брани, и тёплый фраппе в пенопластовом липком стакане, и римские камни, слепящие блёстками слёз – бессмысленно-много прохожему дарит великий цветной карнавал, но его безымянные блики, скользнувшие мимо и сквозь, сойдутся лучами за гранями […]

Read More

По еврейским кварталам

. . Не память, а прах и травы, не памятник, а пески, асбестовые канавы, кирпичные закутки, рябой от ходов и норок ветшающий грунт времён. О, пёстрый сефардский город, как плохо ты погребён, как грубо тебя зарыли, из кузова через край […]

Read More

Accepit

. . Собираясь уйти, заглядишься в окно, залюбуешься бездной знакомой, и полюбишь свой век за себя самого, за изъяны свои и надломы, за постылую хилость коленей и рук, за пустыни внутри и пустыни вокруг, где шмели и капустницы пляшут у подножий […]

Read More

Ничего мне не принадлежит…

. . Ничего мне не принадлежит, ни вода, ни копоть, ни гранит, ни  садов дыхание сырое; если мой туманный Авентин был с мной поистине един – то не я, а он меня присвоил. Вместо всех возможностей и прав: гипс и мел, […]

Read More

Empyreton

. . Свет воспаления. Город – оплавленный ров. Мысль изнывает, взобравшись полудню на темя. С полых вершин, с безволосых дневных черепов, видно одно – океаны горячечных снов, зной катастроф и порывистый жар эпидемий. Олово смога, и в смоге дрожат факела […]

Read More