Die Heimkehr

. Auf tausend Wegen kehr’ ich heim /Dornenreich/ I Словно ступая по детским своим покрывалам, полуистлевшим, разбросанным в хаосе сна, я прохожу по дворам, где когда-то играла, и повторяю себе, что ещё не бывала здесь совершенно одна — да, совершенно […]

Read More

Вариация первая

. . Как во сне, собой не управляя, из-под спуда долгого стыда на поверхность выбралась смурная городская ржавая вода — и ведёт неведомо куда свой тревожный лад гиподорийский, а над ним цветёт тысячелистник и протяжно ноют провода. Робкий пульс сбивается, […]

Read More

Вариация вторая

. . Так легко, с закрытыми глазами, принимая жребий наугад, человек меняется местами с гарью дня и ржавчиной оград, с шепотком просевших перекрытий, где тайком пирует победитель, ласковый замедленный распад. Треплется в лазури заоконной терпкий смог, мазутный ветерок, жёрнов эры, […]

Read More

Март в Македонии

. . Из чего вырастает неслышимый вой, что за траур несёт над сопрелой травой новый ветер, солёный и стылый, для чего облака непроглядно темны и зачем золотая равнина весны смутно пахнет разрытой могилой? Смерть обходит, как сторож, распаренный луг, вносит […]

Read More

Аутопсия в пейзаже

. . Словно что-то да сбудется, если я расскажу, из чего я беру себя и во что ухожу сквозь труху и окалину, неустрой и раздрай, по пролётам окраины, устремлённым за край. Из оконной бессмыслицы в жёлтый фартук земли брызжут слёзы и сыплются хрустали, хрустали, и летит, как излузганный вдаль по улице жмых, слово жизни, не узнанной ни одним из живых. Здесь и тратится лучшее, что завещано мне, как цыганка, снующая в площадной толкотне с побрякушками, стразами (не скупись, подходи) и божками чумазыми у латунной груди. Из бессчётных свидетелей этих дерзких сует ни один не ответил мне, родился или нет побратим узнавания, кто разделит со мной сквозь земные глаза мои проносящийся зной. Маршируя невнятным и неизбежным путём между вспышками, пятнами, […]

Read More

Сефардская песня

. for Ittay Sh. . . Этот свет неотступен и страшен, но дороже, чем всякий иной: это свет обречённости нашей, ослепительный жар проливной. Он течёт ручейками по коже, полыхает на радужках глаз, и какое объятье надёжней пустоты, обнимающей нас? Как влюблённый, […]

Read More

ДЕТСТВО И ЗАБВЕНИЕ А. Х.

. . 4. – И всё это было автоматическим письмом: ни воли, ни усилия, ни понимания. – А.Х. улыбнулась. – Неясное, но неискажённое бытие. Оно просто приходит и происходит. Глаза видят не то, что научены видеть, а то, что вливает […]

Read More

Βενετσιανικη ζωη

. . Η ζωή στην άγονη μακάβρια Βενετία Έγινε για μένα φωτεινή. Να τη, μ’ ένα κρύο γέλιο ατενίζει Το γλαυκό σαράβαλο γυαλί. Λεπτός αιθέρας δέρματος, γαλανές οι φλέβες, Άσπρο χιόνι, πράσινος ταφτάς. Σε κυπαρισσένια φορεία ξαπλωμένους, Ξεντύνει τους νεκρούς […]

Read More

Πιστος των μελισσων της Περσεφονης…

. . Πιστός των μελισσών της Περσεφόνης, Σου δίνω απ’ τα χέρια μου απλωμένα Μια στάλα ήλιο και μια στάλα μέλι. Είν’ άλυτο το άδετο καράβι, Κι ανάκουστο το βάδισμα των ίσκιων, Κι ανίκητος ο φόβος στη ζωή μας. Και […]

Read More

Ein Blumenstrauß für Hölderlin

. . Много любви запечатано в смертную плоть, мало выходит вовне, но и малости хватит, чтобы, как сад, пламенеющий в летнем закате, млела судьба, и бесцветное время цвело, чтобы в свечении, с детским дыханием схожем, плыл человек, излучая сухое тепло, […]

Read More