.

.
Per ego te frugiferam tuam dexteram istam deprecor
per laetificas messium caerimonias… et glebae Siculae sulcamina
Apul. Met. VI, 2*
Ictino
.
.

Мосластой туше спящего быка
подобен остров. Сытому и тучному,
ему бы только глинистыми кручами,
катимыми к морям издалека,
поигрывать, как мышцами могучими,
да ветром гладкошёрстные бока
охлёстывать. —
Хозяйские, огромные
в его глазах ворочаются сны:
завесы пыли над каменоломнями,
коряги под зубцами бороны, —
а мы стоим, вдыхая неуверенно
дурманящее пряное тепло,
и время, что навырост нам отмерено,
как одежонка детская, мало.

А древним есть ли дело до того!..
Они, чужие, только слово молвили —
и целый свет из хаоса возник.
От почвы, облепляющей сошник,
к высотам с полыхающими кровлями
они, как рощи, вымахали вмиг —
и пращурами сделались всеобщими.

Ещё плывут над пемзовыми толщами
их бело-золотые алтари —
в таком убранстве воздуха приморского
и спелых трав, что кажется: дары
на них ложатся сами, не потворствуя
забвению. Сквозь выцветшую тишь
маячит идол cолнца или cовести,
на все мольбы ответствующий лишь
двойной улыбкой: нежности и доблести.

Вот так и боги наши, говоришь.

Их милость молодую и весёлую,
их истины амброзию и мёд
душа во вдохновении, но более —
в отчаянии чёрном познаёт,
когда сама великая галактика
к постелям нашим из-под потолка
склоняется — и слёзы нам, заплаканным,
промакивает краешком платка.

И так ещё: бредущие беспамятно
под небом с виноградными гирляндами,
сквозь марево вечернего жнивья, —
мы снимся им. Как сладко и как праведно
мы снимся им, владыкам бытия,
оставленным — но нас не оставляющим.

 

Молись за нас, блаженный Апулей,
родной земле, которую мы предали.
И ты, Эсхил, увенчанный победами,
вином благоухающим возлей
за всё, чем мы не будем — но хотели бы.

За всё, что стало нам недостижимостью,
за наши лавры, тополи и жимолость,
и храмы, и надгробия в цвету, —
за всё, над чем влажнеет уповающий
печальный взгляд: нечистый, но пока ещё
хотя бы узнающий чистоту.

.

.

.*Заклинаю тебя твоей десницей плодоносной, радостными жатвы обрядами,… бороздою почвы сицилийской (Апулей, Метаморфозы, VI, 2)

.

.