.

.

Не хватает лёгкости спросонок,
блеска взгляда, свежести лица;
не хватает бойких побасёнок,
ловко оперённого словца.

Тягостна, как горная дорога,
речь моя. Не менее горька.
Ей бы только гари на подмогу,
да суглинка, да ракушняка.

Смотрят вслед лобастые собаки
и земля качает головой,
вся в истёртом, выгоревшем хаки,
в нищете военно-полевой, —

и ничьи глаза не замечали,
и хребет не чувствовал ничей
этой пыльной муторной печали,
этой чёрствой доблести моей.

Только здесь, на каменных раскатах,
на холмах в подоле Арарата,
в их тряпье, соломе, кизяке,
солью пересыпанных и сланцем,
кто-то не замедлил отозваться
на таком же хмуром языке.