(фрагменты)
.
Les temps est si clair que
je tremble qu’il ne finisse…
ANDRE BRETON
.
(…)

3.

Ещё дальше, совсем далеко, простирается мягкая скатерть – свидание
Здравствуй, речка моя, я один, ты одна, мы одни с тобой
Хрустали пахнут свежестью, не хватает немногого –
Корабля и платка на прощание
Столько мне приходило конвертов, полных туч и штормов,
Что теперь я ищу только губ, говорящих мне: чистое небо,
и потом мы  отправимся
к устью надежд.

Так мы выйдем из разума; плети плюща возрастили закатные стены,
Речь, песком окрещённая, дёгтем смолённая,
Готова отчалить по первой команде Любви –
Моя речь.

О речка речушка, здравствуй, солнечных брызг цветословие
Чем любуется ветер, скажи мне, куда проливается пение
Что за берег им снится, скажи мне, я молод сегодня
Я светел от самых истоков улыбки своей, я весь источаю химер,
Веера нечитаемых строк, я сшиваю себя в белоснежную книгу для ангелов,
В любом безразличии я различаю молитву
Разбитую – и по осколкам её собираю – я молод сегодня, достаточно этого.
Вот и кровь моя стала алее, алый стриж надо мной
письмена мои алые
Сколько женщин придёт их читать – пока плоть их не станет прозрачной
Сколько тщет и сует придёт прикоснуться к ним.
…Нескончаемым кажется радостный гам, искры трогают лбы вознесённые
И теперь тихо-тихо проясняется тайна, сладко-сладко рождается утро
Тело живое, бытие, человек.

(…)

6.

Ткачество ночи
Лилейный плеск, раздевающий слух донага и разбивающийся
На плечах своей жизни я чувствую это биение – торопящее,
Нетерпеливое,
Это юность, что жаждет ещё одной вспышки бессмертия,
А потом, отрешаясь, бросает на волю ветров свою голову.

Есть грудь, вместившая мир, есть музыка, что владеет
Губами, открытыми навстречу другим губам –
Искажённые головокружением алые игры –
Ещё один поцелуй, и я скажу тебе, зачем так окровавил свою немоту
Ещё один километр, и я покажу тебе, зачем поднимался на эту вершину,
Где приходит рыдание,  новых созвездий алкая,
Смертным жестом пытаясь нащупать песок,
Который оставили вскопанным спазмы любви.

Доверяется мигу крыло
Мир уходит приходит другой, и в руках его розы и праздники
Мир уходит, я весь на волне его, весь отдаюсь его бегу,
Светятся лбы, пальцы исследуют вещие сны,
Что же это за гул, зовущий невинность по имени, что за пещера,
Скольжение чайки над страстью, счастливая лодка,
О плацдарм нестерпимого.

Я выйду к белым воротам полудня, постучусь голубыми
тропарями пасхальными,
И у каждого мёрзлого острова волосы вспыхнут, и каждый
Со своими огнями и гальками двинется в путь по влюблённым морям.
Я приду рассказать обнажённому лету о вернейшем ударе форштевня –
Того, что, ликуя, летит по солёным надеждам
Простых и хороших людей.

7.
Покоится небо в неведенье
Человек – на палубе дрёмы,
Счастливый пленник пожара, себе в оправдание
Чертящего инициалы свои
В темноте, заполняющей потустороннее
Царство сомкнутых век.

Ближе к запертой двери
Величайшей из тайн, торопящейся выскользнуть прочь,
Подбирает страсть образа к образам, жизнь ли здешнюю к жизни иной,
Капли крови, текущей из глаз моих, примеряет к деяньям героев
(о, хранящая клятвы звезда!)
И дрожат от усилия руки мои, поднимаясь к щиту на гербе
Забытья
Вижу смех, начертавший судьбу его
Вижу пальцы, ему подарившие трепет,
Завернусь в облака – и легко их пробьёт
заступ чистых небес.

Верный свет, вот и вновь ты наполнил мой лес; я готов идти на твой зов
Нас двое – и море внизу, со знакомыми вскриками чаек
Какому бы ветру я ни подставил свой парус – причалю сюда,
Ибо тьма задолжала сиянью меня, шторм – покою и суша – волнам.

За галун золотого рассвета схватившись, омывшего прежние ночи
От греха, я пробую новые звуки на вкус, свежий подвиг росы,
Присягнувшей деревьям.
Зелёная быль подступает к корням, зачинается день
Точно сердце, занявшее нужное место в груди,
Точно женщина, в полную силу познавшая юность свою
И, вселенные глаз раскрывая,
Неизбывную сладость дарящая.
Светлый день, воздаяние Солнцу и Эросу.