.

.

Гласу вонми моему, вседостойнейший Вакхов кормилец,
лучший от века Силен, восславляемый всеми богами,
как и народом земным по прошествии сроков трёхлетних,
благочестивый, почтенный, пастушьего сонма начальник
с кличем “Эвой!” на устах, меж кормилиц прекраснопоясых,
в свите Наяд и Вакханок, плющом осенённых, вожатый;
ко всебожественной службе с Сатирами всеми прииди
зверообразными, Вакху хвалу воздавая владыке,
купно с Вакханками праздник пречистых Леней возглавляя,
светлые тайны в ночи чрез обряды являя святые,
славящий, тирсолюбивый, несущий покой посвящённым.


Κλῦθί μου, ὦ πολύσεμνε τροφεῦ, Βάκχοιο τιθηνέ,
Σιληνῶν ὄχ’ ἄριστε, τετιμένε πᾶσι θεοῖσι
καὶ θνητοῖσι βροτοῖσιν ἐπὶ τριετηρίσιν ὥραις,
ἁγνοτελής, γεραρός, θιάσου νομίου τελετάρχα,
εὐαστής, φιλάγρυπνε σὺν εὐζώνοισι τιθήναις,
Ναΐσι καὶ Βάκχαις ἡγούμενε κισσοφόροισι·
δεῦρ’ ἐπὶ πάνθειον τελετὴν Σατύροις ἅμα πᾶσι
θηροτύποις, εὔασμα διδοὺς Βακχείου ἄνακτος,
σὺν Βάκχαις Λήναια τελεσφόρα σεμνὰ προπέμπων,
ὄργια νυκτιφαῆ τελεταῖς ἁγίαις ἀναφαίνων,
εὐάζων, φιλόθυρσε, γαληνιόων θιάσοισιν.

.

.